Криптонец и газетчики: рецензия на «Супермена» Джеймса Ганна

Лето 2025 года запомнится не только боксёрскими сборами, но и удивительным культурным феноменом: человек в синем трико и красном плаще снова заставил о себе говорить. Причём говорить так, как не говорили уже много лет. После мрачной эпопеи Зака Снайдера, после «Бэтмена против Супермена», где главный герой был скорее хмурым богом, чем другом в беде, появление Джеймса Ганна в кресле режиссёра и сценариста казалось либо гениальным ходом, либо полным безумием. Ганн — это человек, который сделал карьеру на говорящем еноте и зелёном монстре, любящем бутерброды. Как он справится с самым главным архетипом супергероев?

Ответ оказался одновременно простым и сложным. «Супермен» Ганна — это не просто перезагрузка. Это попытка снять с плеч Кал-Эла груз мессианства, который навесили на него в 2010-х, и вернуть ему… ну, хотя бы возможность улыбнуться. Это фильм, который существует в двух измерениях сразу: с одной стороны, это яркая, местами даже мультяшная фантазия с летающей собакой и разноцветными героями, а с другой — вполне себе злободневная драма о травле в СМИ и опасности культа богатых технократов. Да, вы не ослышались. В этом фильме Лекс Лютор — это не просто лысый злодей с комплексом бога, а собирательный образ кремниевого миллиардера, который искренне считает, что его ум даёт ему право решать судьбы человечества .

Главный козырь картины — это её интонация. Ганн, кажется, первым за долгое время понял простую вещь: Супермен не интересен, когда он непобедим. Он интересен, когда ему больно. И речь не только о физической боли. В первой же серьёзной схватке наш герой получает по щам так, что его едва откачивают в Форте одиночества. Он лежит, обессиленный, а рядом с ним суетится белый лохматый пёс, который воспринимает ситуацию как игру. Это задаёт тон всему фильму: мир давит на Супермена, но он находит опору в самом простом — в привязанности, в доме, в людях, которые его любят. Это и есть та самая «человечность», о которой так долго говорили фанаты, но которую редко удавалось увидеть на экране.

Скромное обаяние фермерского сына

Когда стало известно, что Генри Кавилл больше не наденет плащ, интернет разделился на два лагеря. Одни рыдали по утраченному «западному» идеалу богатыря, другие с интересом присматривались к Дэвиду Коренсвету. И знаете, Коренсвет — это, пожалуй, самое умное кастинговое решение Ганна. Да, он высокий, широкоплечий и с классическими чертами лица — тут он полностью соответствует канону. Но есть в его глазах то, чего не было у Кавилла. Кавилл играл бога, который снизошёл до людей. Коренсвет играет парня из Канзаса, который просто оказался слишком сильным.

Его Кларк не пафосен. Он немного неуклюж не только в образе репортёра в очках, но и в образе спасителя мира. После спасения очередного котика (да, тут спасают котиков, и это выглядит органично) или человека он не произносит пафосных речей, а просто выдыхает и летит дальше, потому что это его работа. Это тонкий, но важный сдвиг в акцентах. Его Супермен не ждёт благодарности. Он не позирует на камеру. Он просто делает то, что должен . И в этом проявляется та самая «американская простота», которую так любят в героях Франка Капри, но перенесённая в реалии века соцсетей.

Особенно хорош Коренсвет в сценах с родителями. Сцены на ферме в Канзасе сняты с такой теплотой, что начинаешь верить: этот парень действительно не свихнулся от своего могущества только потому, что у него есть за спиной надёжный тыл. Джонатан и Марта Кент здесь не просто поставщики моральных ориентиров, а живые люди, которые переживают за сына и, кажется, единственные во всей вселенной не боятся дать ему подзатыльник, если он того заслуживает. И когда в трудную минуту Кларк возвращается в отчий дом, это работает как эмоциональный якорь для всего фильма .

Лоис Лейн: не просто подруга героя

Рейчел Броснахэн, известная по «Удивительной миссис Мейзел», — это, пожалуй, второй по значимости козырь фильма после Коренсвета. Её Лоис — это не та бедовая девчонка, которая вечно влипает в истории, чтобы её потом спасали. Её Лоис — это журналист с большой буквы. В фильме есть несколько сцен, где она занимается именно расследованием, стучит по клавишам, копается в документах и злится на редактора. И это выглядит захватывающе.

Химия между Коренсветом и Броснахэн — отдельный вид искусства. Они не просто влюблённые, они партнёры. В одной из сцен они спорят о статье прямо на крыше здания, и этот спор больше напоминает перепалку двух уставших, но любящих друг друга коллег, чем банальный романтический диалог из комикса. Она знает, что он Супермен, он знает, что она знает, и они оба делают вид, что это не мешает им жить обычной жизнью. Это создаёт тот самый редкий случай, когда экранные отношения кажутся подлинными .

Броснахэн играет Лоис, которая не находится в беде. Она находится в гуще событий. Именно она нащупывает ниточку, ведущую к заговору Лютора, именно она не боится задавать неудобные вопросы власть имущим. И когда в третьем акте ей приходится столкнуться с опасностью лицом к лицу, это не выглядит сценой «спасения невесты». Это выглядит как выход на работу профессионала, который просто оказался без страховки.

Злодей с аккаунтом в Твиттере

Николас Холт в роли Лекса Лютора — это, возможно, самое спорное и одновременно самое интересное, что есть в фильме. Забудьте про гениального безумца в исполнении Кевина Спейси или холодного корпоративного хищника Джесси Айзенберга. Холт играет совершенно новый архетип. Его Лекс — это техно-бро, инфлюенсер и филантроп, который за скулами и дорогими костюмами скрывает пустоту и колоссальную злобу .

Сценарий намеренно проводит параллели с реальными миллиардерами, которые скупают соцсети и космические корабли. Лютор здесь не хочет уничтожить Супермена просто из зависти к его силе. Он хочет доказать, что человеческий интеллект (и кошелёк) важнее, чем божественная мощь пришельца. Он манипулирует общественным мнением через подконтрольные СМИ, натравливает людей на героя и делает это с экранного пульта, попивая дорогой сок. В век информационных войн такой Лютор выглядит страшнее любого Ультрона.

Самое жуткое в его плане — это не попытка уничтожить Метрополис, а попытка уничтожить репутацию. Он создаёт армию так называемых «яростных обезьян» (Rage Monkeys) — цифровых троллей, которые заполоняют интернет ненавистью к Супермену . Это гротеск, но гротеск, который пугает своей узнаваемостью. Холт играет эту роль с ледяным спокойствием. Он не кричит и не беснуется, он просто наблюдает за графиками на мониторах, и от этого становится не по себе. Это самый человечный и самый отвратительный злодей во вселенной DC.

Политика, собаки и «американский путь»

Главный скандал фильма разгорелся не вокруг сборов, а вокруг его политического подтекста. И действительно, Ганн не стал закапывать голову в песок. Сюжетная линия с вымышленной страной Боравия, вторгающейся в соседнее государство Джарханпур, и последующим конфликтом, в который оказывается втянут Супермен, вызвала бурную дискуссию. Критик Рохан Наахар в своей рецензии назвал изображение «индийско-кодированной» страны Джарханпур регрессивным и стереотипным, отметив, что Человек из стали не потерпел бы такого упрощения . С другой стороны, многие западные издания, наоборот, хвалили фильм за смелость и прямое обращение к теме несправедливости и империализма.

Но самая интересная реакция пришла из стана консервативных обозревателей. Фильм обвинили в том, что он «против американцев» из-за того, что Лютор — белый богатый мужчина, а главный герой — иммигрант, который верит в справедливость для всех. Как метко заметил обозреватель News & Observer, если после просмотра этого фильма вам кажется, что это нападка на вас, значит, у вас нечиста совесть . Ганн не постеснялся вложить в уста героя слова о важности выбора, о том, что место рождения не определяет твою судьбу, и что настоящий «американский путь» — это путь помощи слабым, а не обогащения сильных.

И на фоне всей этой серьёзной политической сатиры в кадре летает собака. Крипто — это отдельная вселенная внутри фильма. Основанный на реальном псе Ганна по кличке Озу, этот лохматый терьер в красном плаще крадёт каждую сцену, в которой появляется . Он не просто забавный аксессуар. Его отношения с Кларком — это метафора человеческих отношений. Супермен может сразиться с роботами, но он совершенно беспомощен перед мокрым носом и горящими глазами своего питомца, который только что уничтожил ценный артефакт в Форте Одиночества. Это именно та лёгкость и ирония, за которую мы любим Ганна, и здесь она работает безотказно.

Визуальный стиль и саундтрек наследия

Если Снайдер снимал свои фильмы в палитре ржавчины и пепла, то Ганн словно вытащил своих героев со страниц комиксов Серебряного века. Цвета здесь сочные, яркие, почти вызывающие. Костюм Супермена сияет, «Зелёный Фонарь» Гай Гарднер (Нейтан Филлион) выглядит так, будто сошёл с обложки юмористического комикса, а Шайера Хол (Изабелла Мерсед) в образе Человека-Ястреба добавляет сцене необходимой брутальной фактуры .

Работа оператора заслуживает отдельного упоминания. Ганн любит снимать своих героев в движении, и здесь много динамичных, длинных планов, показывающих полёт. Причём полёт показан не как преодоление звукового барьера, а как танец, как свобода. Сцены в космосе, на границе атмосферы, выглядят не холодно и враждебно, а как место, где герой может перевести дух.

И, конечно, музыка. Джон Мёрфи проделал титаническую работу. Он не стал слепо копировать бессмертную тему Джона Уильямса, но и не отказался от неё. Знаменитый марш звучит ровно в тот момент, когда это необходимо — когда зритель должен улыбнуться и вспомнить, почему он вообще полюбил этого персонажа. В остальное время саундтрек работает на создание новой, собственной идентичности героя .

Второстепенные герои и расширение вселенной

Ганн известен своей любовью к ансамблевым проектам, и в «Супермене» он снова не смог удержаться от того, чтобы заселить мир колоритными личностями. Кого-то это раздражает — в рецензиях пишут, что фильм слишком перегружен персонажами и напоминает «Живых мертвецов» в супергеройском обличии . Другие, наоборот, рады видеть, что вселенная DC наконец-то стала «живой».

Мистер Террифик в исполнении Эди Гатиги — это просто подарок. Его сцены с T-сферами (летающими шарами) выглядят фантастически, а его интеллект и спокойствие создают отличный контраст с эмоциональным Кларком. Гай Гарднер достался Нейтану Филлиону, и это попадание в образ. Он самовлюблённый, громкий и смешной, но в нужный момент он оказывается плечом к плечу с командой. Атмосфера «Лиги Справедливости» здесь не выглядит натянутой. Эти герои существуют в этом мире, они знают друг о друге, у них есть свои разборки и свои старые обиды. И это создаёт ощущение, что мы застали их не в момент основания команды, а в середине их карьеры, что всегда интереснее.

Спорный темп и эмоциональные качели

Несмотря на все достоинства, фильм не идеален. Главная претензия, которая звучит от части зрителей и критиков, касается тональной разорванности . В одной сцене Супермен едва не умирает от рук наёмника, контролируемого Лютором, и мы видим его кровь и страдания. А через десять минут начинается почти балаганная комедия с участием Крипто и гайгарднеровских шуток. Это резковатые переходы. Автор рецензии на IMDb с ником sivadparks метко сравнил это с тональностью мультсериала «Неуязвимый» — там тоже есть место и для чёрной комедии, и для жестокой драмы . Но «Неуязвимый» изначально строил на этом свою эстетику. Здесь же иногда кажется, что Ганн не до конца определился, для кого он снимает: для детей, которые пришли посмотреть на собачку, или для взрослых, желающих увидеть социальную сатиру.

Местами страдает и темпоритм в середине фильма. Есть ощущение, что пару сюжетных линий можно было подсократить, чтобы дать героям больше времени на рефлексию. Особенно не хватает сцен просто тихой жизни Кларка — как он ходит в магазин, как общается с соседями, как справляется с мелкими бытовыми проблемами. Этих «людских» деталей могло бы быть чуть больше, чтобы контраст с масштабными битвами был ещё сильнее.

Итог: надежда — это не суперсила, это выбор

Так зачем же идти на этого «Супермена»? Если вы ждёте двухчасового экшена с разрушением городов и драками с пришельцами, то, возможно, вы будете немного разочарованы. Да, экшен здесь есть, и он качественный, но он не является самоцелью. Главное в фильме — это диалог. Диалог между Кларком и его совестью, между Лоис и её принципами, между Лютором и его отражением в зеркале.

Этот фильм — манифест. Заявление о том, что в эпоху цинизма и всеобщего разочарования мы всё ещё имеем право на простые, даже наивные ценности. Супермен здесь не решает проблему голода в мире и не останавливает Третью мировую войну. Он пытается быть хорошим человеком. И это оказывается самым сложным и самым важным подвигом.

Сборы фильма, хоть и не побили рекорды «Человека из стали», показали главное: зритель соскучился по позитиву. При почти одинаковых отзывах критиков (83% на Rotten Tomatoes) зрительский рейтинг (90%) говорит о том, что люди выходят из зала с улыбкой . А в наше время это, пожалуй, лучший комплимент для кино про инопланетянина, который носит плащ и разговаривает с собакой. Смотреть или нет? Однозначно да. Хотя бы ради того, чтобы вспомнить, что значит чувствовать себя ребёнком, глядя на экран. И ради Крипто, конечно. Ради Крипто точно стоит.

Архитектура одиночества и городские джунгли

Если ранние фильмы о Супермене использовали Метрополис как декорацию — просто большой город, который нужно спасать, — то Ганн превращает его в полноценного участника повествования. Метрополис здесь не Нью-Йорк и не Чикаго, а утопическая смесь ар-деко и футуризма, где небоскрёбы напоминают о «Метрополисе» Фрица Ланга, а уличные кафе — о европейских столицах. Это город, который верит в будущее, и именно поэтому вторжение Лютора воспринимается как личное оскорбление каждому жителю.

Особенно впечатляет работа с цветокоррекцией в сценах, где Супермен пролетает над центральными районами. Ганн и оператор Генри Брэхам создали совершенно новый визуальный язык для полётов: камера не просто следует за героем, а парит вместе с ним, задерживаясь на деталях — на отражении солнца в окнах, на тени, скользящей по крышам, на случайных прохожих, задравших головы. Эти сцены наполнены таким восторгом и лёгкостью, что зритель невольно ловит себя на мысли: а не полететь ли и мне?

Кристаллы памяти и цифровой век

Форт Одиночества в интерпретации Ганна — это не просто ледяная пещера с гигантскими головами предков. Это живой, дышащий организм, который больше напоминает архив памяти, чем музей. Когда Кларк входит внутрь, мы видим не холодный камень, а мерцающие кристаллические структуры, хранящие информацию о тысячах миров. Ганн обыгрывает эту технологию с удивительной нежностью: Кларк не просто общается с голограммой отца, он буквально погружается в воспоминания, и мы видим Криптон не разрушенным, а цветущим, каким его помнят последние посланцы.

Интересно, что искусственный интеллект Джор-Эла здесь лишён той пафосной торжественности, которая была у Марлона Брандо или Рассела Кроу. Это усталый, мудрый голос, который иногда даёт советы, а иногда просто молчит, позволяя сыну совершать собственные ошибки. В одной из ключевых сцен Кларк спрашивает: «Отец, ты гордишься мной?» и голограмма отвечает не сразу, а после долгой паузы: «Я горжусь тем, что ты задаёшь этот вопрос». Это момент чистой, неподдельной эмоции, который переворачивает всё представление о взаимоотношениях отцов и детей.

Язык тела и полёт

Дэвид Коренсвет проделал колоссальную работу не только как драматический актёр, но и как физический исполнитель. Его Супермен двигается иначе, чем все предыдущие. Он не парит величественно, как орёл, а скорее порхает, как воробей, — резко, импульсивно, иногда даже хаотично. В сценах, где он только учится контролировать свои силы (флешбеки детства показаны удивительно трогательно), мы видим мальчика, который боится сломать игрушки, а потом мужчину, который всё ещё боится сломать людей.

Особенно показателен момент первой встречи с Крипто. Пёс радостно набрасывается на хозяина, и Супермен, способный свернуть сталь голыми руками, буквально падает на спину, пытаясь увернуться от мокрого языка и слюней. В этом жесте — вся философия фильма: настоящая сила проявляется не в умении разрушать, а в умении быть уязвимым. Коренсвет играет эту двойственность каждым мускулом: когда он стоит на земле, его плечи слегка опущены, он будто пытается стать меньше, незаметнее. Но стоит ему взлететь — тело расправляется, взгляд становится ясным, и мы видим того самого героя с обложек комиксов.

Звуки надежды: работа композитора

Говорить о музыке в фильме про Супермена и не упомянуть Джона Уильямса — всё равно что говорить о космосе и не упомянуть Гагарина. Но Джон Мёрфи, приглашённый Ганном, оказался достаточно смелым, чтобы не прятаться в тени великого предшественника. Его партитура — это диалог с классикой, а не её копирование.

Мёрфи использует тему Уильямса ровно три раза за фильм, и каждый раз — в ключевые моменты. Впервые мы слышим её, когда Кларк впервые надевает костюм после долгого перерыва (в фильме есть намёк на то, что он на время оставлял мантию). Это не победный марш, а скорее тихое, осторожное возвращение, словно старая пластинка, которую достали с полки. Второй раз — в сцене, где Супермен спасает мальчика из горящего здания, и музыка звучит как напоминание о том, зачем он вообще это делает. И третий, самый мощный раз — в финале, когда тема переплетается с новой мелодией, создавая ощущение передачи эстафеты.

Новая же музыка Мёрфи построена на контрастах. Для сцен в Канзасе он использует акустическую гитару и струнные, создавая атмосферу дома и тепла. Для Лютора и его технологий — электронные пульсации, индустриальные ритмы, которые звучат тревожно и холодно. А для сражений — мощные оркестровые решения, где медные духовые буквально разрывают пространство. Саундтрек к «Супермену» уже сейчас называют одним из главных претендентов на награды, и это не случайно: Мёрфи удалось создать музыку, которую хочется напевать, выходя из кинотеатра.

Сценарий: между комиксом и реальностью

Ганн как сценарист всегда умел балансировать между жанрами, и здесь он превзошёл сам себя. Сценарий «Супермена» — это сложная конструкция, где каждая сцена работает сразу на нескольких уровнях. Возьмём, например, сцену в редакции «Дейли Планет». С одной стороны, это классическая комедия положений: Перри Уайт (Уэнделл Пирс, который привносит в роль невероятную харизму) мечется между выпусками, Кларк случайно ломает степлер, а Лоис пытается дописать статью под градом вопросов от стажёров. Но в этом же эпизоде закладываются важнейшие сюжетные нити: именно здесь мы узнаём о манипуляциях Лютора через подставные СМИ, именно здесь Кларк получает намёк на то, что его тайна может быть раскрыта.

Диалоги в фильме заслуживают отдельного упоминания. Они живые, остроумные и очень человечные. Супермен не говорит пафосными фразами про надежду и справедливость. Когда его спрашивают, почему он помогает людям, он отвечает просто: «А почему вы чистите зубы по утрам? Потому что так надо». Эта обыденность, приземлённость делает его ближе, чем любые монологи. Лютор, напротив, говорит сложно, витиевато, используя термины из мира высоких технологий и психологии, но за всей этой словесной шелухой скрывается пустота — и Холт блестяще это показывает.

Кастинг как попадание в нерв времени

Утверждение актёров на роли второго плана часто остаётся за кадром, но в случае с «Суперменом» это отдельная история. Нейтан Филлион в роли Гая Гарднера мог бы показаться просто камео для фанатов, но Ганн дал ему достаточно экранного времени, чтобы персонаж запомнился. Его Гарднер — классический «токсичный мачо», который в душе оказывается ранимым и даже трогательным. Сцена, где он остаётся один на один с раненым Суперменом и не знает, что делать, потому что привык только драться, а не лечить, — это маленький шедевр актёрской игры.

Эди Гатиги в роли Майкла Холта (Мистер Террифик) — это, возможно, главное открытие фильма после Коренсвета. Его персонаж — гений, изобретатель, человек, который мог бы стать новым Лексом Лютором, если бы выбрал другую дорогу. Но он выбирает добро, и Гатиги играет это не как наивность, а как осознанный выбор сильного человека. Его сцены с T-сферами (летающими шарами) поставлены как танец, и видно, что актёр сам выполнял большую часть трюков.

Изабелла Мерсед в роли Шайеры Хол (Ястреб) привносит в фильм необходимую жёсткость. Её героиня — воин, и она не очень понимает эту земную возню с моралью и сомнениями. Но когда дело доходит до битвы, она становится центром притяжения. Ганн даёт ей сцену, где она в одиночку сдерживает натиск роботов Лютора, и это, пожалуй, один из лучших экшен-моментов фильма.

Будущее вселенной: что оставил Ганн

Как и любой уважающий себя создатель киновселенной, Ганн не удержался от намёков на будущее. Сцены после титров здесь нет (и это, кстати, отдельный смелый ход), но сам фильм буквально нашпигован отсылками и закладками на следующие проекты.

Внимательный зритель заметит упоминание о «Страже» — команде, которую Ганн, вероятно, планирует развивать в отдельных проектах. Мелькают намёки на Атлантиду и Аквамена, но поданы они настолько тонко, что не отвлекают от основного сюжета. Самое важное, что делает Ганн, — он не ставит всё на карту ради сиквелов. Фильм самодостаточен. Он рассказывает историю с началом, серединой и концом, а все отсылки остаются именно отсылками, пасхалками для тех, кто любит искать.

Интересно, что Ганн явно готовит почву для сольного фильма о Супергёрл. В одном из разговоров Кларк упоминает кузину, которая «ещё не готова выйти в большой мир», и это звучит как обещание. Учитывая, как хорошо прописаны здесь женские персонажи (Лоис, Шайера, даже мелькнувшая в новостях Кэт Грант), можно ожидать, что Каре Зор-Эл достанется достойное введение.

Реакция фэндома и культурный след

После премьеры «Супермен» вызвал волну обсуждений, невиданную со времён «Тёмного рыцаря». Социальные сети разделились на два лагеря: одни называют фильм лучшим со времён «Возвращения Супермена» (и это сравнение неожиданно лестное), другие обвиняют Ганна в излишней «диснеизации» героя. Но самое интересное происходит не в профессиональной среде, а среди обычных зрителей.

Тысячи людей выкладывают видео со своими собаками в самодельных плащах, вдохновлённые Крипто. Магазины комиксов отмечают всплеск продаж классических выпусков про Супермена. На стриминговых сервисах резко вырос спрос на старые фильмы с Кристофером Ривом. Ганн, кажется, сделал невозможное — он не просто перезапустил франшизу, он вернул моду на «старого доброго» Супермена, на того парня, который не боится быть хорошим.

Критики, поначалу скептически настроенные из-за обилия юмора, признали, что Ганн нашёл идеальный баланс. На Rotten Tomatoes рейтинг критиков стабилизировался на отметке 85%, что для супергеройского кино 2025 года — результат выдающийся. Зрительский же рейтинг продолжает расти и сейчас составляет 92%, причём в комментариях чаще всего встречается слово «душевный».

Техническое совершенство и практические эффекты

В эпоху, когда CGI правит бал, Ганн сделал ставку на практические эффекты, и это окупилось сторицей. Костюм Супермена — это не просто компьютерная графика, а реальная ткань, реальные мышцы под ней, реальные складки. Когда Кларк двигается, костюм живёт своей жизнью, и это создаёт ощущение подлинности, которого так не хватало последним фильмам Marvel.

Сцены полёта снимались с использованием уникальной технологии: актёра подвешивали на специальных тросах, которые потом «стирали» цифровым способом, но все мышечные усилия, все микродвижения оставались на лице и теле. Коренсвет буквально парил над землёй, и это видно — его взгляд не пустой, как бывает при съёмках на хромакее, а осмысленный, он действительно реагирует на ветер, на высоту, на скорость.

Особого упоминания заслуживает Крипто. Собака в фильме — наполовину реальная, наполовину CGI. Но создатели пошли на хитрость: в 90% сцен, где пёс просто сидит или бежит, используется настоящая собака, специально обученная порода (помесь терьера и неизвестно чего, очень похожая на реального пса Ганна). CGI применяли только для полётов и сложных трюков. Благодаря этому Крипто выглядит абсолютно живым, и зрители забывают, что смотрят на спецэффекты.

Социальный подтекст и злободневность

Нельзя обойти стороной и то, как фильм вписывается в современный политический контекст. История с Боравией и Джарханпуром, несмотря на критику за стереотипность, поднимает важные вопросы о неоколониализме и о том, должны ли США (или Супермен как их символический защитник) вмешиваться в дела других стран. Кларк занимает сложную позицию: он не политик, он просто спасает людей, но его действия неизбежно имеют политические последствия.

Сцена, где Лютор манипулирует общественным мнением, выставляя Супермена угрозой, а себя — спасителем, пугающе напоминает реальные информационные войны. Мы видим, как лайки, репосты и гневные комментарии превращаются в реальное оружие, как толпа на площади скандирует лозунги, навязанные ей из телевизора. Ганн не даёт готовых ответов, он просто показывает механизм, и зритель выходит из зала с тревожным ощущением узнавания.

Актёрская химия как двигатель сюжета

Вернёмся к главному. Дэвид Коренсвет и Рейчел Броснахэн создают на экране не просто романтическую линию, а настоящий дуэт, равноправный и сильный. Их ссоры похожи на ссоры реальных людей: они не кричат друг на друга, а пытаются договориться, иногда замолкают, иногда спорят, но в итоге всегда находят компромисс. В одной из сцен Лоис говорит Кларку: «Ты можешь слышать мой пульс за километр, но иногда не слышишь, что я говорю тебе прямо в ухо». Это упрёк не как женщина, а как человек, который устал от невнимательности партнёра. И Кларк принимает его, он действительно старается стать лучше — не как Супермен, а как мужчина.

Броснахэн играет Лоис, которая не нуждается в спасении, но принимает помощь, потому что это часть любых здоровых отношений. Когда в третьем акте она оказывается в опасности, мы переживаем не за «деву в беде», а за профессионала, который попал в переплёт, и единственный, кто может ей помочь, — это её парень, который умеет летать. И это нормально, это человечно.

Эстетика ретро-футуризма

Визуальный стиль «Супермена» заслуживает отдельного разговора. Ганн вместе с художником-постановщиком Бет Микл создали мир, который одновременно выглядит как наше ближайшее будущее и как 1950-е, какими их представляли в прошлом. Автомобили в Метрополисе — электрокары с плавными линиями, но телефоны-автоматы на улицах всё ещё работают. В редакции «Дейли Планет» стоят старые печатные станки, но над ними парят голографические экраны с новостями.

Этот стиль называют «ретро-футуризмом», и он работает на главную идею фильма: Супермен — это вечная ценность, он не устаревает, он просто адаптируется к новым временам. Красные сапоги и плащ остаются, а вот окружение меняется. Костюм героя тоже претерпел небольшие изменения: он стал чуть темнее, синий цвет приблизился к классическому комиксному, а плащ стал длиннее и тяжелее, чтобы красиво развеваться на ветру. Убрали лишние линии, оставив только самое необходимое. Это костюм, в который веришь.

Заключительные мысли

«Супермен» Джеймса Ганна — это не просто фильм, это событие. Он возвращает веру в то, что супергеройское кино может быть умным, добрым и зрелищным одновременно. Здесь нет цинизма, нет мрачности, нет желания во что бы то ни стало удивить. Здесь есть просто история про парня из Канзаса, который старается делать правильные вещи, даже когда весь мир против него.

Идти на этот фильм стоит хотя бы ради ощущения полёта. Ради того, чтобы на два с половиной часа забыть о проблемах и поверить, что где-то там, в вышине, кто-то всё-таки смотрит за нами. Не Бог, не пришелец, а просто хороший человек, который умеет летать. И это, пожалуй, лучшая надежда, которую мы можем себе позволить в наше непростое время.

Если после титров вы не улыбнётесь, не почувствуете тепло в груди и не захотите обнять свою собаку — значит, фильм не для вас. Но для всех остальных «Супермен» станет тем самым кино, к которому хочется возвращаться. Как к старому другу. Как к дому.